12 июня в Линаресе (Испания) во время Литургии беатификации провозглашен Блаженным испанский журналист Мануэль Лосано Гарридо. Член «Католического Действия», журналист и писатель, инвалид, страдавший, среди прочего, от слепоты, свидетель Евангелия и апостол радости – такими словами охарактеризовал Блаженного архиепископ Клаудио Мария Челли, президент Папского Совета по социальным коммуникациям, выступивший на недавней встрече на Ватиканском радио, посвященной Мануэлю Гарридо, или «Лоло», как его обычно называли. Мануэль Гарридо стал первым журналистом-мирянином, которого провозгласят Блаженным.
Вся его жизнь была отмечена верой. Во время преследований в Испании по мотивам веры, в самый разгар гражданской войны Лоло был выбран на роль экстраординарного служителя для раздачи Евхаристии тюремным заключенным. Он был арестован в 16 лет. Много лет спустя Лоло вспоминал ночь Великого Четверга, проведенную в поклонении Пресвятым Дарам вместе с остальными заключенными, как одну из самых больших радостей в своей жизни...
В 1942 году Лоло заболевает прогрессивным параличом, который в очень короткий срок приводит его к полной неподвижности. В 1962 году он также лишается зрения, но не теряет своей веры, а переживает болезнь как призвание. «В нем поражало то, - сказал монсеньор Челли, - что он был счастливым инвалидом. Не человеком, который терпел свои страдания, а больным, который открыл для себя в единении с Иисусом Христом способ превращать эти страдания в искупление, в благодать, в любовь».
Инвалидное кресло не мешает Лоло вплоть до его кончины в 1971 году следовать еще одному призванию: журнализму. Эту профессию Мануэль Гарридо превращает в миссию служения Евангелию, пишет сайтрадио Ватикана. В своем журналистском декалоге он пишет: «Испеки хлеб из информации, очищенной солью высокого стиля и выросшей на дрожжах вечности, потом подай его, чтобы породить интерес, но не лишай никого возможности попробовать, оценить и усвоить».
***
Лоло – объятый жаждой апостольского служения молодой человек – жил во времена, когда вера терпела насмешки и даже гонения. Он ехал из одного города в другой, чтобы распространять идеи «Католического действия». Он не колеблясь использовал любую возможность для евангелизации. Он... просит Его: «Одолжи мне Твое сердце… чтобы я ни к чему не относился поверхностно и эгоистично, но всерьез воспринимал свою обязанность любить Тебя Твоей мерой». Живой и легкий на подъем, Лоло встречается с болью: «Боль радикально изменила мою судьбу. Я был вынужден покинуть студенческую аудиторию, и обречен на одиночество и молчание. Я мечтал стать журналистом, но не смог учиться в институте. Я мечтал быть апостолом, но не мог больше ходить по городу. Однако теперь я получил возможность воплотить свой идеал и свое призвание так глубоко, как даже и не мечтал об этом», пишет он в «Письмах под знаком креста».
Бог дал этому апостолу «призвание больного человека»: «Моя профессия: инвалид». Паралич наступал так быстро, что что он терял силы и подвижность буквально день ото дня. Но хотя его тело становилось перекрученным клубком больных костей, он никогда не жаловался. Когда отнялась правая рука, он научился писать левой; когда потеряла подвижность и левая, он начал записывать на диктофон. Так он стал неутомимым журналистом и писаталем в инвалидной коляске.
Две характерных истории: когда пальцы еще немного слушались его, Лоло подарили пишущую машинку. И вот первое, что он написал: «Господи мой, благодарю Тебя! Пусть первое слово – Твое имя – всегда будет силой и душой этой машинки… Пусть Твой свет и ясность будут умом и сердцем всего, что я напечатаю на ней, чтобы все написанное было благородным, честным, вселяющим надежду». Когда он узнал, что священник придет к нему домой служить Мессу, он сказал: «Скорее, возьмите машинку и поставьте
Прикованный к коляске Лоло становится журналистом и писателем. Более того, он становится основателем движения «Синай» – группы молитв о прессе. Группа из двенадцати больных людей вместе с монахиней из затворного монастыря взяли на себя «духовную опеку» над одним средством массовой информации. Постепенно в группе стало больше трехсот неизлечимых больных. Лоло поддерживал и воодушевлял их своим пером. Подобно Моисею, который с воздетыми руками молился об Израиле на горе Синай, эти больные люди, которые «не могут ни поднять рук, ни ходить на своих ногах», становятся христианской и апостольской поддержкой для журналистов.
Лоло написал «Десять заповедей журналиста» и «Молитву о журналистах», и он мог сделать это по праву, потому что сам был христианским журналистом, причем двояким образом: во-первых, он умел говорить о делах веры, а во-вторых, что важнее, он умел говорить обо всем с точки зрения учения Церкви и веры: о шахтерском деле, о городском строительстве, о культуре, о сельском хозяйстве, о последних известиях и о судьбах мира…
Лоло, как писатель и журналист, был самоучкой. «Я зарабатываю на хлеб в поте лица своего», сказал он однажды, когда ему вручали одну из многих его литературных премий. Он написал девять книг о духовности, дневники, эссе, автобиографический роман, и сотни статей в национальной и местной прессе… Лоло – труженик, преодолевавший боль, больной человек, который работал от зари до зари. Год за годом его жизнь состояла из упорного труда и преодолении тяжкой болезни. Но его жизнь была полна мира благодаря его тайне: поклонению Пресвятой Евхаристии и почитанию Богородицы, из которых проистекала горячая любовь к Церкви и неустанное служение ей.
Его врач говорил ему: «Вы самый больной из моих пациентов – и самый здоровый!» Ему удалось сделать свои необычайные страдания и горести обыкновенными, рутиной. Самое исключительное в нем как раз то, что Лоло заставлял их выглядеть «нормальными», как если бы он был сильным и здоровым человеком! Поистине, он был Иовом XX века...
